Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

вечеру симптоматика усилилась. Я уверен, что она умерла от отравления мышьяком. Я не сомневаюсь в причине смерти. Я не отметил никаких симптомов, которые не являлись бы симптомами отравления мышьяком.»[1] 11 августа скончалась Айда, старшая из сестёр, на следующий день — Мэри. А вот дети понемногу поправились, хотя поначалу именно их состояние внушало наибольшие опасения.

Так началась одна из самых необычных и сенсационных криминальных историй тех лет.

Тела сестёр для проведения судебно-медицинского вскрытия были переданы врачам коронерской службы, как и полученная по почте коробка с конфетами. С самого начала представлялось очевидным, что смерть женщин находится в причинно-следственной связи с употреблением в пищу полученных по почте сладостей.

Эти портреты отравленных сестёр имеют, по-видимому, весьма малое сходство с оригиналами. Но именно так в газетах того времени изображали невинных жертв злого умысла таинственного негодяя. Или негодяев…

Уже 14 августа предположение это получило научное подтверждение. Судебно-химическое исследование внутренних органов Айды и Мэри показало присутствие в них мышьяка. Разумным представлялась проверка на содержание этого яда конфет, полученных по почте. Доктор Теодор Вольф (Theodore R. Wolf), пробирный химик штата, ответственный за контроль качества алкоголя, продававшегося на территории Делавэра, получил для судебно-химического исследования пять конфет из подозрительной коробки. Вольф был опытным химиком, окончившим в 1873 году Гейдельбергский университет в Германии, где изучал аналитическую химию, после чего переехал в США, где и сделал вполне успешную карьеру. Компетентность его как специалиста не могла быть поставлена под сомнение. Доктор Бишоп, тот самый, что был вызван в дом Пенингтонов, привёз 5 конфет в дом Вольфа в городе Ньюарке и попросил провести поиск любых типов ядов, но обратить особое внимание на обнаружение мышьяка. Отравление именно этим ядом представлялось наиболее вероятным. Анализы он просил закончить как можно скорее — хотя об этом можно было в те дни и часы не говорить!

Изучив оболочку конфет, доктор Вольф пришёл к выводу, что это чистый чёрный шоколад. Удалив оболочку трёх наобум выбранных конфет, Вольф увидел в их начинке некие белые включения. Одно из таких необычных включений оказалось довольно большим — почти как горошина! — эта фракция имела диаметр около 4 мм. Исследовав необычные включения, доктор Вольф понял, что это — так называемый «белый мышьяк» (оксид мышьяка). В порошкообразном виде это вещество склонно к образованию комочков, поэтому не было ничего необычного в том, что оно не распределилось по начинке конфет равномерно, а образовало хорошо заметные фракции (включения).

Доктор Теодор Вольф, пробирный химик правительства Делавэра, провёл судебно-химическое исследование конфет, полученных Пенингтонами по почте утром 9 июня.

По подсчётам Вольфа, в начинке изученных им трёх конфет содержалось 12 гранов «белого мышьяка» (~0,778 грамма), что, по его подсчётам, в 4 раза превышало безусловно смертельный для человека порог разового приёма этого вещества. Этот вывод до некоторой степени противоречит современным представлениям. В России безусловно смертельным при разовом приёме считается доза в 30 мкг, другими словами, 12 гран «белого мышьяка» оказались бы смертельны для 25–26 человек. Но подобное расхождение заключения эксперта с современными представлениями не должно удивлять — нынешняя токсикология намного строже подходит к оценке тяжести отравления минеральными ядами и, соответственно, существенно занижает пороговые значения острого и хронического отравлений. Это касается не только мышьяка, но и иных токсичных соединений металлов — ртути, сурьмы, кадмия, свинца и прочих.

Тем не менее непосредственной причиной смерти сестёр явилось отнюдь не отравление мышьяком. При остром отравлении — то есть при однократном принятии пороговой дозы — смерть наступает в течении часа, однако Айда, съевшая одну конфету, прожила после этого 55 часов, а Мэри, съевшая три штуки, 72 часа. Совершенно очевидно, что первоначальное воздействие яда женщин не убило… И формально это действительно было так. Смерть сестёр последовала от осложнений отравления — сердечно-сосудистой недостаточности, спровоцированной обезвоживанием организма.

Результаты своих исследований доктор Вольф оформил 16 августа, но предварительные выводы сообщил уже 14 числа. Благодаря этому предположение о присылке отравленных конфет получило подтверждение, и полиция штата по требованию Генерального прокурора Делавэра Роберта Уайта (Robert C. White) приступила к расследованию инцидента, не дожидаясь, пока коронер Уиллс (Wills) соберёт коронерское жюри, проведёт слушания и вынесет вполне предсказуемый вердикт. Коронер, впрочем, не подкачал и сделал своё дело буквально за несколько часов. В тот же день 16 августа, когда Вольф передал Уиллсу акт своей экспертизы, коронерское жюри постановило считать, что смерти Айды Пенингтон-Дин и Мэри Пенингтон-Даннинг последовали в результате отравления по вине неизвестных лиц.

Заметка в газете о вердикте коронерского жюри, вынесенном 16 августа 1898 года: «смерть от отравления от рук неизвестных лиц». Фактически с этого дня детективная история вокруг смерти сестёр и закрутилась.

Оперативная работа была поручена детективу полиции штата Делавэр Бернарду МакВею (Bernard J. McVey). Сразу внесём ясность — в немногочисленной полиции одного из самых маленьких американских штатов Детективный дивизион состоял всего… из двух человек! Даже не трёх, до трёх человек его было предложено увеличить в следующем 1899 году. А потому не следует удивляться широкой известности этого человека.

В принципе, МакВей был неплохим полицейским. Нет, серьёзно! Почти шестью годами ранее — в августе 1892 года — Берни МакВей разоблачил и арестовал массового убийцу Уилльяма Эванса (William Evans). Эта история ныне совершенно позабыта, а между тем серия таинственных смертей в районе небольшого городка Оак-Гроув (Oak Grove) загадала целый букет мрачных загадок. То, что поначалу выглядело как цепь совпадений, а затем несчастным случаем, в действительности оказалось умышленным убийством конкретного человека, замаскированным сопутствующим убийством членов его семьи и случайных людей. Уилльям Эванс отравил колодец на ферме семьи Коссер и уехал в Филадельфию, уверенный в том, что никто не свяжет его с последующими смертями. МакВей, однако, «раскрутил» это преступление, выследил беглеца, опознал и произвёл арест при помощи пенсильванских полицейских. Это довольно интересная история, о которой, возможно, надо будет написать отдельный очерк.

Но объективности ради следует признать, что в послужном списке детектива имелись достижения и иного рода. Например, в июле 1896 года детектив весьма выразительно продемонстрировал свой дурной нрав, арестовав железнодорожную уборщицу Фанни Холл (Fanny Hall). Вина последней заключалась в том, что она сделала замечание малолетним сыновьям МакВея, вставшим ногами на мягкие сиденья и развлекавшимся плеванием в окно и выбрасыванием арахиса на ходу поезда. Жена детектива, сидевшая напротив, возмутилась тем, что её детям делает замечания чернокожая уборщица, включила ревун и перешла в формат «ЯЖЕМАТЬ!», а сам МакВей не придумал ничего умнее, как по прибытии поезда на станцию подвергнуть уборщицу аресту. Ну, а что, имеет право, он же детектив полиции